Его называли Батей

(К очерку «Коммунист гвардии полковник Ермак Семен Ефимович в боях за Родину»)

Очерк, под таким названием написан в 50-х годах в авиационном полку реактивных бомбардировщиков ТУ-16, которым тогда командовал С.Е. Ермак. Сейчас полковник в запасе Ермак, живет в городе Харькове.

Дополнить очерк о Герое Великой Отечественной войны считаю своим долгом и обязанностью потому, что воевали мы с ним в одном фронтовом бомбардировочном полку.

Сразу оговорюсь, что ни упомянутый машинописный очерк, ни это дополнение к очерку не раскрывают всего того, что совершил во имя Родины Семен Ефимович Ермак. О таких людях надо писать книги, поэмы, оды подлинного героизма. И не написаны они до сих пор, потому что в этом человеке, как ни в одном другом, сочетаются сильное мужество, отвага и необычайная скромность, умение идти на подвиг и считать этот подвиг обычным долгом, будничной обязанностью.

Мне легко утверждать такие благородные черты своего фронтового однополчанина потому, что я видел его таким в боях, таким же встретил спустя 30 лет в Харькове.

Прибыл я в 797-й БАП глубокой осенью 1943 года, в разгар боев за Киев. Там я встретил товарищей по совместной учебе в летной школе.

- Просись в экспедицию к Ермаку, - посоветовали ребята, узнав, что меня уже сбивали под Сталинградом. – До конца войны цел-невредим будешь.

В магии и колдовство на фронте мало кто верил – снаряд убивает любого на своем пути – и я пошел, куда послали, в третью эскадрилью майора Тарасенко. Тут же узнал, что эскадрилья, сколько не пополнялась, и все равно в ней осталось всего пять экипажей бомбардировщиков ПО-2. А вот первая эскадрилья капитана Ермака летает продолжительное время без потерь. Хотя мне в ту пору и шел 22-й год, на фронте я уже не был новичком, кое-что и кое-кого успел повидать… Не трудно догадаться, что, раз товарищи летают без потерь, значит у них отличный командир. С любопытством поглядываю на комэска первой. Высокий, подтянутый, движения неторопливые, красивое мужественное лицо, спокойный, мягкий взгляд. Да, такой не дрогнет перед снарядом, не шарахнется от опасности, чтобы идущие за ним летчики разлетелись по сторонам под пули вражеских истребителей. И летный состав в первой эскадрилье под стать своему командиру. Штурманом с Ермаком летал лейтенант Василий Гелета, в последствии Герой Советского Союза, полковник, кандидат военных наук. Заместителем командира первой АЕ был смелый, грамотный и расчетливый капитан Федор Бурмак (ныне подполковник запаса, живет в Запорожье). За такими командирами в огонь и в воду смело шли летчики и штурманы: Андрей Попельницкий, Иван Пробеин, Николай Валов, Василий Гурин, Алексей Ворошилов, Василий Хильков, Григорий Олениченко. Эскадрилья Ермака во главе полковой колонны открыла счет боевой работы 797 БАП по Днепропетровским оборонительным рубежам фашистов, била по вражеским опорным пунктам и коммуникациям под Киевом.За эту освободительную операцию Семен Ефимович Ермак получил орден Богдана Хмельницкого и воинское звание майора.

Водил своих орлов Ермак и на цели, расположенные в тылу противника. Бомбовые удары экспедиции Ермака по аэродромам Хрестиновка и Канатово во время Корсунь-Шевченковской операции описаны в книге «Жизнь в авиации» Маршалом авиации С.А. Красовским – бывшим командующим второй воздушной армии.

Фашистское командование принимало отчаянные попытки, чтобы вырваться из стальных клещей войск второго и первого Украинских фронтов, из Корсунь-Шевченковского котла, и немцы направили в этот район удары своей авиации.С целью контрмер, наше командование решило блокировать места сосредоточения вражеских самолетов. Тогда в тех краях была неимоверная распутица, взлетать можно было только лишь с полосы твердого покрытия, и нашему 797 полку было приказано, во что бы то ни стало разбомбить взлетную полосу Уманского аэродрома, откуда действовали крупные силы авиации противника. Задача крайне усложнялась погодными условиями. Буквально над землей висели тяжелые темные тучи облаков, моросил непроглядный дождь, часто переходящий в снежные потоки. По утрам долго не рассеивались дымки, туманы.

Мы с горестью вглядывались вверх, в ту сторону, где должны были появиться хоть какие-либо признаки чистого горизонта. Но погода не прояснялась и удерживалась явно не летной. Вдруг, возвратившийся из полкового КП наш замкомэска Николай Канома, дает команду своему экипажу расчехлять его самолет и готовиться к вылету. Какой вылет?! Куда?! Ведь не видно даже стоянок соседних экспедиций и облака по-прежнему задевают верхушки деревьев. Пока мы рассуждали и в недоумении смотрели на Каному, в стороне первой эскадрильи взревели моторы. Смотрим, выруливает самолет с бортовым номером майора Ермака. Неужели будет взлетать? Бомбардировщик «Петляков-2» (Пе-2) представлял определенную трудность в технике пилотирования даже в хорошую погоду и далеко не всем летчикам оказался по плечу, тогда как на других типах самолетов они летали успешно. Это в авиации было известно. Но тут, даже нам, воевавшим на Пе-2 и знавшим его на зубок, стало не по себе. За Ермаком взлетел Канома с боевым штурманом Дмитрием Сизовым и снайперским стрелком-радистом Иваном Гоголем на борту. А мы еще долго стояли в каком-то оцепенении: куда же их понесло? Неужели начальство не понимает, что в такую погоду и асы могут погибнуть? Однако наши переживания оказались напрасными. Лучшие командиры 797-го Бомбардировочного полка пробили толстый слой дождевых облаков, по расчетам штурманов Василия Гелеты и Дмитрия Сизова вышли в невидимости с земли точно на заданную цель, снизились под облака и серией бомб вывели из строя бетонированную взлетную полосу аэродрома Умань. Длительное время не могли взлететь скопившиеся там немецкие самолеты. За выполнение этого важного задания капитан Н.И. Канома награжден орденом Богдана Хмельницкого, а майор Ермак орденом Красного Знамени. Награждены орденами и медалями и все остальные участники этой операции.

Интенсивно действовала эскадрилья С.Е. Ермака на Львовском направлении. Враг решил крепко держаться в предгорьях Карпат. В направлении древнего Львова было стянуто много зенитной артиллерии и крупные силы истребительной авиации. На бомбардировку вражеских группировок мы начали летать большими группами бомбардировщиков. И многие не избежали потерь или повреждений от мощного артобстрела и отчаянных атак истребителей противника. Но опытный глаз, чутье, ловкость и умение Ермака было проявлено и здесь. Идя во главе эскадрильи, он, как заботливый отец, ювелирными монограммами проводил своих ведомых сквозь шквал зенитных разрывов, а атаки вражеских истребителей натыкались на кинжальный ответный огонь слитого воедино строя «Петляковых».

Наблюдая за тем, как впереди идущая 1-я эскадрилья врезается в гущу вражеских снарядов, мне порою хотелось закрыть глаза в страхе, что от самолетов товарищей останутся одни только щепки. Но расходился дым и ермаковцы в полном составе уверенно шли к цели, открывали люки и рушили на головы фашистов сотни килограммов смертоносных фугасов.

- Это же наш Батя! – восхищались ребята из первой эскадрильи.

Война, как ничто другое, проверяла людей: кто есть кто на самом деле. Батей нарекали бойцы на фронте самых лучших командиров, тех, кто был достоин этого святого человеческого имени. Таким был в нашем полку Семен Ефимович Ермак.

Летчики, штурманы, стрелки-радисты, техники и механики 1-й эскадрильи и на земле держались какой-то единой, боевой семьей, слаженно, дружно и всегда вместе и непременно рядом со своим командиром.

Под конец войны немцы, отступая, особенно жестоко и дерзко действовали в воздухе. Это мы заметили во время Львовской наступательной операции. Помнится печальный случай, когда при нанесении эшелонированного удара по вражеским резервам в районе Львова большой группой фашистских истребителей была расстреляна почти вся эскадрилья соседнего 18-го бомбардировочного полка. Истребители сопровождения по невнимательности прикрыли другую группу «Пе-2», а не заданную 18-го полка и получили за это серьезное наказание. Но сделали серьезный вывод и мы, бомбардировщики.

- В предсмертной агонии раненый зверь страшнее самого сильного хищника, – эти слова сказал майор Ермак, встретивший фашистские дикие орды в июне сорок первого в Белоруссии, защищавший Москву, Сталинград, освобождавший Донбасс и Киев.

В польском небе, в предгорьях Карпат, над Краковом скрестили свой огонь большие силы советской и вражеской авиации. В начальный период этой операции в каждом боевом вылете мы встречали столько самолетов, что было очень трудно разобраться, где свой, а где чужой. Чтобы избежать неоправданных потерь, каждому летчику, командиру нужно было владеть таким самообладанием, чтобы не дрогнул ни один нерв. Однажды я видел, как начал колебаться в строю самолет лейтенанта Ивана Старостина. Казалось, поначалу появились незаметные движения его самолета в строю, но вражеские истребители сразу заметили это и тут же сосредоточили свой групповой огонь по Старостину. Его Пе-2 был подбит.

1-я эскадрилья Ермака провела и эту мощную наступательную операцию без потерь. Сыновняя любовь и уважение к Семену Ефимовичу еще больше укрепились.

- Наш Батя!
- Батя поведет в бой и все будет в порядке.

И в самом деле, Ермак был настоящим отцом ребятам. Ведь большинству из нас в ту пору едва перевалило за 20. И, конечно, надо было понимать беспокойство друзей из 1-й эскадрильи, когда Ермака перевели в 18-й полк с повышением в должности. Первой эскадрильей стал командовать не менее заслуженный фронтовой летчик капитан Федор Бурмак. И все же в непобедимой первой после ухода Ермака случилась беда. Беда броская для 1-й эскадрильи, летавшей до сих пор без потерь. Погиб любимец полка, храбрый из храбрейших лейтенант Андрей Попельницкий и его штурман Иван Пробкин. Андрей повел пятерку «Пе-2» на выручку попавших в окружение польских солдат и на малой высоте попал под ураганный огонь вражеских скорострельных автоматических зенитных установок «Эрминон». Прямым попаданием первой очереди этих пушек, во время разворота группы, Андрею разорвало голову. Летчики возвратились назад без командира. Тяжело переживалась эта потеря. Разобраться с происшедшим пришел к своим бывшим подчиненным майор Ермак. Как и нам, ему не верилось, что уже нет закаленного в боях, веселого и жизнерадостного Андрея. К тому времени Попельницкий уже был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Богдана Хмельницкого. И его по праву назначили заместителем командира эскадрильи в той же прославленной первой

Урок с Попельницким стал для всех нас поучительным. Прав Семен Ефимович Ермак: враг еще силен и малейшая потеря бдительности в воздухе может закончиться плачевно. А победа-то уже просматривалась - за польской территорией, впереди была видна Германия...

...Долгожданную победу 9-го мая 1945 года мы встретили вместе с 18-м Краснознаменным бомбардировочным полком, эскадрильи которого довел до Берлина майор Ермак. Там было у меня много друзей, и все они считали за большое счастье закончить войну целыми и невредимыми под попечением мудрого, расчетливого и отважного командира.

После войны мне довелось служить в военной авиации еще около трех десятков лет. На территории от Вены и Берлина до Новосибирска и Красноярска почти нет такого места, где не пришлось бы мне побывать и везде при встрече с друзьями мы с большой теплотой и благодарностью вспоминали замечательного человека с исторической фамилией Ермак.

Фронтовиков всегда трогают слова известной послевоенной песни:

«Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои,
Где же вы теперь, друзья однополчане, -
Боевые спутники мои».

Эти слова непременно сопровождаются, понятной только фронтовикам, затаенной чуткостью, потому, что там, на войне, навечно остались многие друзья нашей огневой юности, о которых не надо уже спрашивать, где они теперь?

А вот стихи бывшего авиатора поэта Игоря Лашкова:

Я на полевых аэродромах
Отслужил почти что всю войну.
Как увижу птички на погонах,
Так в лицо пилоту загляну.

Нас судьба по свету разбросала,
И гадать приходится подчас:
Кто теперь дорос до генерала?
Кто теперь уволился в запас?

Но когда исхлестанный ветрами,
В комнату ворвется старый друг,
И обнимет – сразу перед нами
Стены раздвигаются вокруг.

И течет беседа до рассвета,
Перебор минувших лет и зим,
Словно мы не в комнате, а где-то,
Под широкой плоскостью сидим.

Чередой идут воспоминанья,
Выцветшее фото достаю,
- Служит в Риге…Встретил в Казахстане…
Третий? Нет его… Погиб в бою.

Нам горя выпало немало,
Наши жертвы были велики,
Но, как прежде, в небе, за штурвалом,
Держат курс друзья-фронтовики.

Снова нам приходится расстаться,
Сколько лет пройдет до новых встреч?
Дружбу, как душевное богатство,
Мы в своих сердцах должны беречь.

Ничего, что мы немного старше
Тех, кто не летал в огонь и дым.
Не теряет силу дружба наша
И примером служит молодым.

До конца 50-х годов С.Е. Ермак летал на современных реактивных стратегических бомбардировщиках. Командовал авиационным полком. Затем уволился в запас по состоянию здоровья. Вылетался Батя, как говорят в авиации. Всему есть предел. По этому жизненному закону, в начале 70-х годов, пришел черед и мне уйти в запас. Тогда я приехал на постоянное место жительства в родной Харьков. Авиации было отдано мною самое ценное: юность, молодость, вся жизнь. И, конечно, я жил и живу той мыслью, которую вложил Игорь Лашков в свое стихотворение.

Я встретил в Харькове однополчан из разных частей, где пришлось служить за прожитые десятилетия. Но встреча в родном городе с Семеном Ефимовичем Ермаком – фронтовым командиром – особенно обрадовала меня. Вот он кумир, Герой нашей беспокойной, тревожной, военной юности. (Кстати мы и сейчас считаем, что неприсвоение звания Героя Советского Союза С.Е. Ермаку - это несправедливое и обидное недоразумение).

Передо мной стройный, с седовласой головою и орлиным взглядом, полковник. На груди орден Богдана Хмельницкого, два ордена Красной Звезды и пять орденов Красного Знамени! Многие ли заслуженные военные имеют столько боевых советских орденов? Полковник Ермак ими награжден. Уже эти высокие отличия определяют, что это Герой из Героев защиты Советской Родины.

Полковник запаса Дудко А.Ф.

г. Харьков, март, 1980 год.