Битва за Киев-Львов

Шли жаркие бои за Букринский плацдарм, а Орлово-Курская огненная дуга и Белгород c Харьковом остались далеко позади наступающих советских войск. В голубых просторах неба там уже не выли «юнкерсы» и «мессеры», не рвали тишину пулеметно-пушечные очереди врага, а если и раздавался гул самолетов, то только тех, которые имели Красные звезды на фюзеляжах, их звал могучий Днепр. Во время наступления наших войск на правобережье Днепра, наш полк перебазировался на полевой аэродром Малая Девица, откуда мы производили боевые действия: по целям юго-западней Григоровки на 2 км и по другим целям. Мы уничтожали артиллерийские позиции врага, давая возможность нашим войскам расширять плацдармы для быстрейшего изгнания оккупантов с украинской земли и для освобождения столицы Украины города Киева.

Наши бомбардировщики-штурмовики и истребители повисли над полем боя, разрушая вражеские укрепления, подавляя огневые позиции, отсекая резервы. Этими действиями был нанесен большой урон врагу и пехота уверенно пошла вперед. Но гитлеровское командование нашло дополнительные силы и ввело их в бой, как видно решив не сдавать Киев. Наше наступление было временно остановлено.

Руководство нашего командования сумело обмануть врага в выборе направления главного удара. Гитлеровцы до самого начала нашего наступления были уверены, что основные силы русских, предназначенные для битвы за Киев, находятся на Букринском плацдарме. Наше командование делало все возможное, чтобы именно в этом был уверен враг. В то же время наши войска были передислоцированы на Лютежский плацдарм. Киевское направление прикрывала крупнейшая группировка вражеских войск (до тридцати дивизий), из которых несколько танковых, и прикрывала их авиация, расположенная на хороших аэродромах Правобережья.

Летно-технический состав 1-ой эскадрильи 797 полка

Утром 3 ноября танкисты генерала Рыбалко, устремившиеся с Лютежского плацдарма к Киеву, встретили упорное сопротивление врага. Здесь гитлеровцы создали оборонительный узел из дотов и дзотов и сильным перекрестным огнем задержали наступление.

Командующий фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин приказал 202-й авиадивизии 2-й воздушной армии уничтожить оборонительные сооружения фашистов. Выполнение этого задания было возложено на мастеров бомбовых ударов 1-й эскадрильи 797 авиаполка. Потому, что говорили: «У командира этой эскадрильи С. Ермака - богатый фронтовой опыт. 22июня 1941 года, поднявшись с Минского аэродрома, он одним из первых нанес бомбовый удар по фашистским бронированным колоннам. Затем воевал под Москвой, на Среднем Доне, на Курской Дуге, участвовал в освобождении Белгорода и родного Харькова, где еще до войны учился и работал».

Получив задание, я ознакомил летный состав со схемой оборонительных сооружений противника в районе Святошино, закрепив за каждым звеном объект бомбометания. Настроение у летчиков было не только приподнятым, как и у всех, но и имело свою особую радостную эмоциональную окраску, что определялось очередным приездом в авиадивизию делегации трудящихся Татарской АССР.

Гости привезли летчикам письма и подарки, рассказывали, как рабочие и колхозники республики трудятся для Победы. У этой встречи была своя предыстория. Весной 1943 года представители 2-й Воздушной Армии, в числе которых находился и я, прибыли в город Казань за бомбардировщиками. На средства трудящихся Татарской республики было построено свыше ста самолетов Пе-2. Тогда же 203-й бомбардировочной Средне-Донской дивизии было присвоено наименование Верховного Совета Татарской АССР, а на фюзеляжах самолетов появилась загадочная для врага надпись «Совет Татарстаны». Летом 1943 года делегация трудящихся Татарии прилетела на фронт и вручила дивизии Красное Знамя Верховного Совета Татарской АССР. Это было воплощением единства фронта и тыла, созданного советским народом под руководством Коммунистической партии.

Вылетев в 7.30 утра 3 ноября с полевого аэродрома, эскадрилья «Пе-2» под моим командованием ушла на задание. Оборонительные сооружения гитлеровцев прикрывались зенитным огнем МЗА и ЗА. Эскадрилья с севера обошла цель и стала на боевой курс. Внезапное появление с тыла ошеломило противника. Зенитчики открыли огонь, когда летчики вошли в пикетирование. Одним ударом были точно накрыты доты и дзоты, бомбы ФАБ-250 сделали свое дело, и оборонительный узел прекратил свое существование. Над самой землей летчики вывели самолеты из пике и на бреющем полете без потерь ушли за Днепр. В воздухе мной была получена радиограмма генерала Н.Ф. Ватутина, в которой сообщалось: «За отличное выполнение задания личному составу эскадрильи объявляется благодарность, а командир группы представляется к награждению орденом Богдана Хмельницкого».

Хочется особенно отметить то мастерство, волю, настойчивость, мужество, отсутствие чувства страха, глубокую убежденность в победе над коварным врагом. Все это давало возможность летчикам старшему лейтенанту Ф. Бурмаку, лейтенанту М. Иванову, лейтенанту М. Морозову, лейтенанту А. Попельницкому, Герою Советского Союза старшему лейтенанту В. Гелета, лейтенанту А. Огурцову и многим другим наносить точные бомбовые удары по врагу в бою за освобождение столицы Украины - города Киева, мстить врагу за раны, нанесенные городам и селам нашей Родины. Бомбардировщики «Пе-2» 797 полка и, в том числе 1-я эскадрилья, наносили бомбовые удары по подходящим резервам противника в пунктах Дивин, Красноборка. В сложных метеорологических условиях Герой Советского Союза В. Гелета всегда точно выводил «девятку» на заданную цель и накрывал ее с первого захода. Если мешали зенитки, мы делали обманный маневр или сами же подавляли их; если нападали «мессеры», группа смыкалась и дружно вела оборонительный бой. Иногда наши бомбардировщики сопровождали истребители. Но что это было за прикрытие. Два, от силы четыре, Яка в хвосте - вот и прикрытие. Не случайно у летчиков дивизии была в ходу ироничная песенка, специально сочиненная на этот счет: «Девять пешек и два Яка прикрывают Василяка». При минимальном заслоне с боевого задания наша эскадрилья всегда возвращалась полностью, тогда, как группы других полков возвращались далеко не все.

В ноябре 1943 года развернулись ожесточенные бои за город Кировоград. Немецкие войска подтягивали с запада боевую технику и горючее. Погода в это время на Украине стояла пасмурная. Низкая облачность нависала над Днепром. В это время особую активность проявляли одиночные экипажи, так называемые охотники.

20 ноября экипаж командира звена М. Иванова получил боевое задание: обнаружить на участке железной дороги Звенигородка эшелон с горючим и уничтожить его.

Так рассказывал участник этого боевого вылета: «Тогда мы все еще стояли на полевом аэродроме Малой Девицы. Полет производился на малой высоте. В районе города Черкасс мы прошли Днепр, обстреляв окопы противника на правом берегу. Показалось железнодорожное полотно и эшелон с горючим, который приближался к станции Звенигородка. На станции стояли и другие эшелоны. Нужно было дать возможность подходившему эшелону с горючим прибыть на станцию и только тогда нанести удар. Так и было сделано.

На малой высоте (около 100 метров) мы зашли с юго-запада на станцию Звенигородка, в это время эшелон с горючим уже был на станции. И тогда мы начали бросать бомбы с взрывателями замедленного действия под углом 30 градусов к станции и эшелонам. Нам вслед прогремели разрывы зенитных снарядов и трассирующие пулеметные очереди. Мы разворачиваемся и видим взрывы, клубы огня и дыма, уходящие в облачность. Слезы радости появились у нас на глазах. Уже спустя несколько лет после войны мы расспросили у секретаря Катеринопольского райкома КП Украины о подробностях этого вылета, он рассказал нам следующее: «Во время бомбежки было уничтожено больше половины состава с горючим и часть состава с боеприпасами. От взрывов цистерн с горючим, сгорели склады, на станции был разрушен путь и нанесено много других повреждений . Станция была надолго выведена из строя».

В январе 1944 года наш полк наносил удары по скоплению войск и танков противника в пунктах Ракитно и Узин. Бомбовая нагрузка у нас состояла из птабов ФАБ-100, ФАБ-50. Таким образом, мы помогали продвижению наших войск на запад, ближе к границам СССР.

По приказу командира дивизии мы перебазировались на аэродром Борисполь. Уманьский аэроузел был точно бельмо на глазу, не давал покоя ни штурмовикам, ни бомбардировщикам. Стоило им появиться в этом районе, как тут же появлялись «Мессершмидты» и сбивали наши самолеты. Серьезную угрозу Уманьский аэроузел представлял и для наземных войск, которые в то время силились замкнуть Корсунь-Шевченковский «котел». Чуть что и «мессеры» с «фокерами» уже висят в воздухе и начинают свирепствовать. Уходят истребители, появляются бомбардировщики «Ю-87» - «Лаптешники», как их называли летчики, а вот где они базировались, было неизвестно, так как немцы по всей Правобережной Украине создали широкую сеть ложных аэродромов, имитировали там взлеты и посадки. Вот и разберись, где аэродром ложный, а где боевой, действующий... Разведкой все-таки было установлено, что боевые действия авиации противника ведутся с аэродромов Умань и Христиновка.

1-ая эскадрилья 797-го полка. Цель: Корсунь-Шевченковский котел

25 января 1944 года наша эскадрилья получила необычное для бомбардировщиков задание: заблокировать аэродром Христиновка, чтобы не дать взлететь вражеским истребителям. Для прикрытия нам дали четыре Яка. Задание было очень сложное и сложное тем, как обмануть противника, чтобы он не смог взлететь. Для этого нам пришлось сделать дерзкий маневр. Мы прошли севернее аэродрома Христиновка в тыл врага. И этим, как видно, отвлекли внимание. Затем сделали разворот таким образом, чтобы показалось, что наша группа проходит южнее аэродрома. Штурман В. Гелета определил все расчетные данные, мне пришлось резко довернуть влево на 35 градусов и через 15-20 секунд уже полетели бомбы точно в цель, правда дежурное звено немцев все-таки сумело взлететь, но остальные так и не взлетели. Их истребители пытались сбить наш бомбардировщик, но не вышло. Один из них обрел свою могилу на украинской земле из-за группового огня бомбардировщиков, а другой из-за наших истребителей прикрытия. Остальные два «мессера» ушли. И в это время наша ударная группа нанесла точный удар - ни одна бомба и пулеметная очередь мимо не прошла. А затем, через пять минут, пришли штурмовики и тогда вражеские аэроузлы аэродромов Христиновка и Умань прекратили свое существование. Склады и сооружения были полностью разгромлены. А это, в свою очередь, развязало руки танкам и пехоте.

Маршал Советского Союза И.С. Конев написал о произошедшем такие слова: «Авиация спасла положение 38-й Армии». Спустя четыре дня, 28 января 1944 года, преодолев упорное сопротивление врага, войска первого и второго Украинских фронтов соединились в районе Звенигородка и таким образом замкнули знаменитый Корсунь-Шевченковский «котел», в котором оказалось десять дивизий, одна бригада, а также несколько танковых, артиллерийских и инженерных частей.

После разгрома армии Паулюса на Волге это было второе по величине окружение немецко-фашистских войск в годы войны. Но враг не сдавался. И его приходилось громить. Это было настоящее побоище, в котором немалую роль сыграли наши бомбардировщики «Пе-2», неоднократно летавшие в район окруженной группировки. Летчики летали мелкими группами и по одному, так как летать большими группами не позволяли метеорологические условия: видимость 1-2 км, высота облачности 200-400 м, периодами даже была метель, которая сокращала видимость до нуля. Несмотря на это наши экипажи уничтожали врага, сбрасывали птабы на танки, а на пехоту - бомбы А0-8,2,5, ФАБ-100 и ФАБ-50.

Враг пытался часть живой силы вывезти транспортными самолетами. Но наши летчики лишили его и этой лазейки - находили посадочные площадки и уничтожали самолеты на земле. В те дни летчики нашего полка и эскадрильи летали в район Житомира и Винницы. Летали в район Стеблева, Лисянки на высоте 300 м и в район Заречья на уничтожение танков и живой силы, в районе Панасовки мы бомбардировали артпозиции врага. За этот период летчики сделали много вылетов и нанесли немалый урон противнику. А наземные войска освободили сотни сел и десятки городов Украины.

Но наша эскадрилья понесла потери. Командир звена М. Иванов своим экипажем выполнял одиночный полет на «охоту», так называли эти полеты не только летчики, но и командование. После выполнения задания, он был очень доволен хорошей работой своего экипажа. В тот день была плохая видимость (низкая облачность) и казалось, что истребителей противника там быть не должно. Сам М. Иванов был смелым и находчивым летчиком, неоднократно преодолевал трудности при полетах на разведку и всегда выходил победителем из самых трудных ситуаций. Но в этот раз фашистские истребители внезапно, как воры, вышли из облаков и тут же зажгли самолет экипажа лейтенанта М. Иванова. Сам лейтенант в момент атаки получил ранение и не мог дальше продолжать полет. При посадке на оккупированной немцами территории, радист был убит, а штурман и летчик уже были не в состоянии оказать сопротивление. Плен, концлагерь... и никому в нашей части не была известна их судьба, до тех пор, пока они не были освобождены нашими войсками в 1945 году.

Хочу еще рассказать о Мише Морозове - он был у нас самым молодым летчиком. Москвич, дисциплинирован, физически развит. Девчатам он очень нравился. Бывало вечерами девушки, которые восстанавливали неподалеку разрушенное немцами железнодорожное полотно, приглашали нас на танцы. Самые проворные ребята времени не теряли и «под язык» водили широким гусиным шагом своих партнерш. Особенно выделялся среди всех вибрирующий тенорок Андрея Попельницкого, который пел:

«В кармане маленьком моем
Есть карточка твоя.
Так значит мы всегда вдвоем,
Моя люби-имая...»

И как-то раз, одна девушка, танцевавшая с Витей Валовым, вскрикнула: «Девчата! А я узнала самолеты, которые нас бомбили. Вот они стоят «4» и «6» с голубыми носами. Ей-богу, это они!». Все повернулись к аэродрому, а Валов сразу сник: «Ведь самолет с крупно выведенной на фюзеляже шестеркой, - был его!». Он действительно, где-то месяц назад, летал на охоту, бомбил и штурмовал в паре с Мишей Морозовым артиллерийскую батарею на окраине населенного пункта Староконстантиновки. Ему хорошо запомнилось, что поблизости от огневых позиций был скотный двор, огороженный проволокой. Около изгороди стояла будка. Когда летчики кружили над целью, то из этой будки кто-то стрелял по самолетам трассирующими. Ну, они и обстреляли эту будку и сбросили на нее оставшиеся бомбы. После этого из скотного двора выбежало много женщин, и они разбежались по полю в разные стороны. Тогда еще у Миши Морозова екнуло сердце: «Уж не «зацепили» ли мы случайно и их?» А теперь ему и подавно не хотелось признаваться, что это был он, иначе любви конец...

- Да покажите же нам этих летчиков, которые тогда летали, - тараторила дивчина, только что танцевавшая с Мишей, - мы их при всех расцелуем. Они всю охрану тогда перебили, одна бомба прямо в изгородь угодила. Не случись такого - не уйти бы нам тогда из лагеря, копать бы и теперь траншеи немцам». Только тогда Миша сознался, что это он летал на четверке, и тут же он был вознагражден поцелуями налетевших на него девчат. А потом он привел к девчатам еще один экипаж, который участвовал в этом вылете.

Эта история до сих пор вызывает добрую улыбку у всех, кто о ней вспоминает. Но если говорить серьезно, то при выполнении боевых заданий в сложных и опасных ситуациях Миша всегда вел себя мужественно, не показывая чувства страха, а проявляя волевые качества, как и полагалось летчику. И вот, однажды, по обстановке, было необходимо производить одиночные полеты, так как метеоусловия ограничивали полеты группами. Экипаж М. Морозова получил задачу лететь в район Лисянки и уничтожить танки противника, которые пытались деблокировать Корсунь-Шевченковскую группировку. При выполнении задания М. Морозов и его экипаж погибли как герои. И нам до настоящего времени неизвестно, при каких обстоятельствах погиб наш Миша Морозов, который когда-то говорил мне: «После разгрома окруженной Корсунь-Шевченковской группировки будут новые бои, путь пройдем мы длинный с вами, майор Ермак, с мужеством твоим, дойдет наш полк и первая эскадрилья до самого Берлина». Но мы знаем, что Миша Морозов отдал свою светлую жизнь, как подобает комсомольцу. Он говорил своим однополчанам: «Моя жизнь принадлежит любимой Родине, которая мне эту жизнь дала, а комсомол воспитал во мне силу воли, мужество, твердый характер. Преодолевать трудности можно только тогда, когда ты твердо знаешь, во имя чего ты это делаешь, и живым врагу никогда не дамся, буду драться до последнего патрона». Так это и случилось - мы этому верим.

Затем, наш полк перебазировался на аэродром Скоморохи, что восточнее Житомира. Так как наши танковые и наземные войска быстро продвигались на запад, освобождая многострадальную украинскую землю от немецко-фашистских захватчиков. К сожалению, радиус действия наших самолетов «Пе-2» не позволял достать до заданных целей, чтобы оказать поддержку нашей 4-й танковой армии при наступлении на Проскуров.

Вскоре после перебазирования начальник штаба 202-й бомбардировочной дивизии полковник Н. Никитин поставил нам боевую задачу: уничтожить немецкую переправу через реку Буг, южнее города Проскурова и не дать возможности фашистским войскам переправиться и укрепиться на правом берегу реки Буг. Эту задачу было доверено выполнить первой эскадрилье. Изучив задание, мы с летным составом проложили маршрут, заход на цель и уход, в соответствии с воздушной обстановкой этого района боевых действий.

Нам было известно, что переправа обороняется сильным огнем зенитных батарей. Метеоусловия выполнению этого задания не способствовали: низкая облачность заставляла нас выполнять полет до цели выше облачности, хотя слой ее был не толстый, и местами даже просматривалась земля. На подступах к цели истребителей противника не было, и я отдал команду: «Боевой курс». Он длился 15-20 секунд, и именно в это время над целью оказался разрыв облачности. Штурман В. Гелета точно сбросил бомбы по переправе. Немцы сразу открыли заградительный огонь несколькими батареями зенитной артиллерии. Казалось пройти через него невозможно даже птице, не то что группе самолетов. Я дал команду: «Всем стать фронтом и увеличить интервал». И тут, я посмотрел налево и увидел, что самолет моего ведомого И. Гаврилова раскололся на две части. Наверное, в кабину стрелка-радиста попал крупнокалиберный снаряд, и самолет стал разрушаться. Я сразу дал команду покинуть самолет, но летчик, как видно, команду не принял и пошел с передней частью самолета на цель. Младший лейтенант И. Гаврилов - сибиряк, среднего роста, коренастый, неразговорчивый, как и большинство летчиков, у него были голубые глаза, а лицо всегда светилось улыбкой. Летал отлично и с большим удовольствием. Всегда рвался в бой. Сильно любил свой народ и Родину. Мы потеряли сильного духом и уважаемого всей эскадрильей летчика.

Когда возвратились на аэродром, я зарулил самолет на стоянку, вылез из кабины и бросил снятый парашют. Стоял и ждал, кто подбежит ко мне, кому первому придется сообщить о тяжелой утрате? В чьих глазах увижу отражение своей душевной боли?

И вот вдалеке кто-то показался. Но он не бежал. Он шел медленно, как-будто к его ногам были привязаны свинцовые гири. Это был техник экипажа. Очень жаль, что я запамятовал его фамилию. Видно сердце подсказало ему, что случилось неладное, непоправимое. Я хорошо понимал его состояние в эту минуту. Какие все-таки замечательные люди - техники! Они оставляют аэродром последними, а приходят сюда первыми, еще до рассвета. Загрубевшими и черными от масла и бензина руками они так нежно прикасаются к мотору самолета, как это делает, наверное, еще только хирург, прикасаясь к сердцу человека. Всегда - и в мирное время и в дни войны - труд техников исключительно ответственен. А теперь, когда мы так много летаем и каждый раз возвращаемся с пробоинами и повреждениями, у них особенно много забот и переживаний. Душой и мыслями они постоянно находятся с нами в бою. Проводив летчика на задание, техник до самого конца не находит себе места, пока летчик не зарулит на стоянку. Зорче всех он всматривается в небо, больше всех прислушивается, не гудят ли моторы его родной машины. Вот почему мы, летчики, все свои радости и огорчения делим пополам со своими верными боевыми друзьями - техниками.

Остановившись возле моей машины, техник сдавленным голосом спросил: «Что с ним, товарищ майор?» - «Нет его, - отвечаю, - сбила зенитка». Техник медленно опустил голову. Он всего себя отдавал работе, ночей недосыпал, чтобы машина никогда и ни в чем не подвела летчика. «Отомстите им за Ванюшу Гаврилова! Отомстите!» - только и смог сказать он и, не поднимая головы, устало побрел к опустевшей стоянке.

Я знал, что ему, так же как и мне не позволяла плакать только мужская гордость. Но если бы он постоял здесь еще минуту-другую, мы оба не сдержали бы слез. Подъехал комиссар полка, пробежал взглядом по нашим лицам и сразу понял: что-то произошло. Я кратко доложил, как все было.

Светлая ему память. Нет могилы у этого героя. Но зато есть память боевых друзей, которая сохранит его имя. Есть у каждого из нас и неутолимая жажда мести врагу. «Не падать духом, - ободрил меня командир полка, - вас эскадрилья очень любит. Готовьтесь, завтра в бой!».

О смерти экипажа Гаврилова штурман звена подполковник В. Поздняков написал стихотворение.

ЗАДЕРЖАВШИЙСЯ ВЫЛЕТ

И вылет простой и простые ребята,
И пешки – машины готовы для взлета стоят,
На полосе все играют ребята
Ведь взрослые люди, а кушать хотят.

Но вот подъезжает штабная машина
Командир эскадрильи слушает и в карту глядит
Покушать бы надо да время не хватит,
Слетаем сначала, потом наедимся,
Врагу же устроим сейчас карусель.

Команда звучит командира:
«По машинам, ребята!»
И ветер порывом и треск от винтов.
Взлетает Ермак, наш ведущий,
За ним все гурьбою в строю вся девятка
И слышится свист от винтов.

Подходим все к цели, Заречье видно
Свинцовые тучи над ними висят
Спуститься пониже - опасно, зенитки
Подняться повыше - В строю не прогаять

Зенитка полощет, все в черных разрывах
Не видно соседей в коварном дыму
А цель далеко, но в прицел уж видно
И вот в перекрестье ползет.

Зенитка усилилась, залпы сплошные
И слева попало в один самолет
Радиста убило - «Ф-3» разорвало,
Но летчик и штурман метнулись вперед

Им прыгать бы надо, но нет уже время,
Крыло накренилось и часть самолета
Пошла в разворот.
Сброс бомб, все Заречье в разрывах
Зенитка точнее строчит,
Подбитая пешка, быстрее вращаясь,
К земле направляясь, летит.
На наших глазах в логове вражьем смятенье
Взорвалась машина, пожары, огонь
Погибли ребята - Гаврилов, Никулин
И с ними радист боевой.

Зенитка все бьет, все черно и машины в разрывах
И крикнули в хмару, пробьем облака.

Да резко хватили, зарезали скорость
Посыпались ниже, в сплошную зенитку врага
Машины на брюхо свинца наглотались,
Но люди живые идут в облаках.
Минута, вторая, выходим за кромку,
Но громко Ура сейчас не кричим.

Убитые лица все видят, знают
Домой не девяткой, восьмеркой идем.
Автобус подали, в нем все разместились
В столовую едем, но люди молчат

Спирт подали в кружках Все пьют, запивают водой,
А кушать уже не хотят.
Несите обратно борщи и вторые
Не то настроенье у этих ребят.

Друзей потеряли - отличные хлопцы,
И парни сегодня скорбят.
Хоть выпито много, но все понапрасну,
Хмельной голове не бывать.
Глаза все яснее глядят друг на друга,
А завтра опять воевать.

Летный состав дал клятву отомстить за экипаж И. Гаврилова втройне и слова не разошлись с делом. Весной 1944 года лейтенант Андрей Попельницкий получил задание разведать войска и технику противника в районе Проскуров-Тернополь и Старо-Константинов. Самолет «Пе-2» взял курс на запад. Используя облачность, он проник на территорию, занятую гитлеровцами, вышел из облачности, произвел разведку, установил наличие войск и техники в заданных районах, а затем развернул самолет и пошел в направлении города Проскуров. Здесь у фашистов был хорошо оборудован аэродром. Расчет экипажа оказался правильным. Вражеские посты наблюдения и обнаружения приняли наш самолет за свой, идущий на посадку. С малой высоты штурман экипажа В. Поздняков, летчик А. Попельницкий и стрелок-радист Иншаков обрушили серию бомб на стоянке вражеских самолетов. Без промаха били пулеметные очереди экипажа по фашистам и самолетам. Запылали ангары, взлетели в воздух бензозаправщики, заправлявшие самолеты, была приведена в полную негодность взлетная полоса. А в самом конце аэродрома В. Поздняков сбросил оставшиеся бомбы на небольшую рощу. Чутье не обмануло летный экипаж. Оттуда поднялся огромный столб огня и дыма. Как сообщила позже наземная разведка, эти бомбы угодили в склад с боеприпасами. Трое суток раздавались оглушительные взрывы. Работа аэродрома была парализована на длительный период.

Данная экипажами клятва мстить за смерть Гаврилова и его экипажа выполнялась в десятикратной степени, а экипаж А. Попельницкого был награжден командующим второй воздушной армией генералом С. А. Красовским, Попельницкому был вручен орден красного знамени, В. Позднякову - орден отечественной войны первой степени, стрелку-радисту - орден славы.

Так же много вылетов в сложных условиях было совершено экипажем летчика П. Попонкина (штурман А. Огурцов, стрелок-радист Шевцов) во время Корсунь-Шевченковской операции. Они сбрасывали по скоплению живой силы и техники противника бомбы со взрывателями замедленного действия, так как высота полетов была 200-100 метров, а видимость 500 м. Затем обстреливали из пулеметов, чем наносили большой урон противнику. Так летчики мстили за погибшие экипажи М. Морозова и И. Гаврилова.

Чувствуя рядом могучее плечо командира, Андрей Попельницкий бывало, говорил себе: «Ведь жизнь дана человеку, чтобы строить и украшать землю, чтобы делать радостным бытие». И хотя рано или поздно на смену жизни приходит смерть, разве способна она затоптать, навсегда похоронить все хорошее, что сделал человек? Вздор! Они погибли, но никогда не забудут этого их боевые товарищи, которые и поведают будущим летчикам 797 полка, что служили здесь М.Морозов, И.Гаврилов, А.Попельницкий и В.Поздняков, которые в 1943 и 1944 годах нанесли большой урон фашизму.

Итак, не смотря на весеннее бездорожье наши войска должны были наступать, пока противник не стянул в район Проскурова и Старо-Константинова крупных сил и не организовал жесткой обороны. Тогда во главе фронта был поставлен маршал Советского Союза Г.К.Жуков.

В первый день наступления бомбардировщики 202-й дивизии сделали совсем немного вылетов одиночными самолетами. Было очень обидно, что погода не позволяла нам помогать пехоте: туманы, дожди, плохая видимость и раскисшие аэродромы. Можно сказать, что авиация обеих сторон бездействовала.

Наши наземные войска успешно продвигались вперед, осуществляя намеченный план Проскуровско-Черновицкой операции. Все дороги находились в жутком состоянии, в грязи сидели даже мощные по тому времени «студебеккеры». Но не смотря на это, наступление проходило успешно. Враг, видимо, никак не ожидал нашего удара. Армия генерала А.А.Гречко уверенно продвигались вперед. А на Винницу наступала армия генерала К.С.Москаленко.

Во второй половине марта 1944 года наши войска вышли на Южный Буг. В районе Проскурова и Тернополя у противника была сильная группировка войск, но не смотря на это, он был отброшен за Днестр.,

Командир 202-й дивизии и командир 797 полка принимали всяческие меры, чтобы вести боевую работу бомбардировщиков: укрепляли взлетные полосы, чем только могли, на боевые задания вылетали самые лучшие экипажи. Число ежедневных боевых вылетов стало расти. Летчики данную клятву мстить врагу за погибшие экипажи выполняли втройне. Так экипаж лейтенанта П.Попонкина со штурманом А.Огурцовым и стрелком-радистом Шевцовым вылетели в сложных метеорологических условиях на аэродром Калиновка. Это был дерзкий налет. Ими было уничтожено семь самолетов и больше десяти человек летно-технического состава противника, а также выведена из строя взлетно-посадочная полоса. При штурмовке стоянок самолетов экипаж произносил слова: «За наших любимых товарищей, которые отдали жизни за свободу и независимость нашей Родины».

Во второй половине марта 1944 года части 202-й бомбардировочной дивизии с воздуха поддерживали наземные армии генерала А.А. Гречко и генерала К.С.Москаленко, нанося удары по войскам и танкам врага в населенных пунктах Дунаевцы, Тернополь, Подгайцы, по переправе через Днестр в районе пункта Шванец, по сосредоточению техники в лесу восточнее населенного пункта Золотники и Подгайцы. Когда метеоусловия улучшились, было сделано много боевых вылетов по уничтожению войск и техники врага в пунктах Бучач, Пшевловка, а так же по уничтожению переправы севернее населенного пункта Нижнюв. Для выполнения этих задач велась тщательная подготовка летного состава, чтобы наносить как можно больший урон противнику, не допуская своих потерь. Все поставленные задачи выполнялись с пикирования.

Командующий 2-й Воздушной Армии генерал, а ныне маршал авиации, С.А.Красовский, объявил нашему летному составу благодарность за успешное выполнение этих боевых заданий. Так же были хорошие отзывы наземных войск о работе бомбардировщиков. Эти успехи были достигнуты личными подвигами каждого экипажа в отдельности. Для этого нужно было преодолевать много трудностей, а преодолевать трудности можно только тогда, когда ты твердо знаешь, во имя чего ты все это делаешь, если у тебя есть ясные и светлые стремления и глубокая убежденность.

«Великая цель рождает великую энергию», - говорится в народе. Воспитание силы воли, мужества, твердого характера - все это способствовало выполнению поставленных задач именно так, как того требовали командующие наземных войск.

Нас было десять верных друзей -
Надежные руки и крылья,
Нас было десять веселых парней -
Первая Эскадрилья!

Хранили мы верно дружбу свою,
Мы кровью ее освятили.
Тропы потеряла в жестоком бою
Первая эскадрилья!

Давно мы расстались с нашим полком,
И годы, как волны, проплыли,
И снова собрались за общим столом
Первая Эскадрилья!

В Казани, в Москве, на Доне и Курской дуге
Мы верности клятв не забыли.
Единой дорогой идет по земле
Первая Эскадрилья!

А грянет беда - подросли сыновья,
И тоже мечтают о крыльях!
Нас будет десять, как прежде, друзья, -
Первая Эскадрилья!

Сержант А.Комаровский

В оперативную паузу перед Львовской операцией командир дивизии генерал С.И.Нечипуренко поставил перед первой эскадрильей 797 полка задачу разобраться с трудностями и недостатками, которые были допущены при выполнении боевых задач из пикирования. Отработать теоретически и закрепить бомбометанием на полигоне. Нами принимались все возможные меры по устранению недостатков, которые зависели от отдельных экипажей.

Были отработаны все элементы боевого мастерства. Особое внимание было уделено бомбометанию с пикирования по точным целям: мостам, переправам и танкам. Ведь выполнение задач с пикирования требует от летного экипажа, особенно от летчика, дисциплины, выдержки и настойчивости.

Командир 797 полка полковник Г.Быстров доложил командиру дивизии о том, что летный состав 1-й АЭ подготовлен к боевым действиям: «Все Ваши указания разобраны и практически отработаны на полигоне».

Удар на Львов наносился из района Тернополя общевойсковыми армиями 60-й и 38-й и двумя танковыми - 3-й и 4-й армиями и конно-механизированной группой. Для поддержки с воздуха предназначались соединения 2-й воздушной армии С.А.Красовского. Гитлеровское командование ставило задачу любой ценой приостановить наступление советских войск, и немцы в спешном порядке перебрасывали свои войска в район Плугова-Золочева.

15 июля в 7час. 30 мин. утра с аэродрома Красилов взлетели две девятки самолетов «Пе-2». Первую эскадрилью вел я, вторую - майор И.Тарасенко. На маршруте к нам пристроились истребители сопровождения - восемь ЯКов. Погода была безоблачная, видимость отличная. Было приказано вести бомбовые удары по главной силе и технике противника в населенных пунктах Зборов, Золочев, Плугов. Я дал команду штурману В. Гелете подготовить расчетные данные для бомбометания с высоты 1900 м, боевой курс 350 градусов. Противодействие зенитного огня противника было незначительным. Я отдал команду ведомым звеньям занять боевой порядок для бомбометания и тут же наши бомбы полетели в цель. А группа майора Тарасенка отбомбилась по цели Золочев. Бомбовый удар был успешным. Девятки «Пе-2» были сомкнуты для ведения воздушного боя с истребителями противника. И все экипажи возвратились на свой аэродром. А другие полки 202-й дивизии , которые вылетали на эти же цели раньше на 30 минут, потеряли пять экипажей.

Последующие вылеты производили девяткой «Пе-2» по цели 3км юго-западнее Гробковцов. Там в лесу находились техника и войска противника. Затем по целям 2км севернее Жулицы - войска и техника врага. В населенных пунктах Дунаюв, Нарелов, Ходоров нами наносились бомбовые удары с пикирования.

В этих вылетах отличились все экипажи эскадрильи. Задания выполнялись только на отлично. Это говорило о большой любви к Родине, народу и родной партии.

Наши летчики были прежде всего патриотами-националистами, готовыми умереть за высшие гуманистические идеалы, за высшую справедливость. Об этом когда-то хорошо сказал Владимир Ильич Ленин: «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, советскую власть - власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда».

Боевая партизанская группа В.И.Лукина сообщила командованию, что в районе Выники (восточный пригород Львова) обнаружено большое скопление вражеских войск, танков, артиллерии и пехоты.

Без замедления командование поставило нам задачу нанести удар по этой цели. И бомбардировочная авиация 4-го корпуса генерала П.П.Архангельского, в который входила 202-я БАД, нанесла сильный удар по вражеским танкам и артиллерии, и сделала это главным образом с пикирования. Указанная вражеская группа после нескольких часов нашей работы больше не существовала.

Затем командир дивизии лично поставил задачу первой эскадрилье уничтожить войска и технику противника у переправы южнее Залесьце, а так же переправу через Днестр.

Для выполнения этих задач экипажи скрупулезно изучили, какое противодействие может оказать противник своей зенитной артиллерией и истребителями, какую выгодно брать бомбовую нагрузку, чтобы нанести уничтожающий удар, сколько для этого потребуется заходов для каждой цели, какой потребуется наряд наших истребителей прикрытия, чтобы выполнить поставленную задачу. После уточнения всех неясных вопросов первая эскадрилья получила разрешение на выполнение задачи. Мы поднялись в небо с полной бомбовой нагрузкой, самолет за самолетом. И тут же все экипажи заняли боевой порядок в группе и, выделенные для сопровождения, истребители также заняли свои места.

В этот день поставленные задачи были выполнены успешно, если не считать, что на некоторых самолетах появились пробоины от зенитного огня противника.

И так день за днем, почти без отдыха, без передышки. Удачные бомбовые удары, сбитый мессершмидт или разбитая переправа радовали летные экипажи и придавали сил на последующие боевые вылеты. Заместитель командира полка по политчасти Андреев говорил: «Ермаковцы! Однополчане мои дорогие! Вот идете вы к своим самолетам, простые славные люди, спаянные воздушным братством. Суровое время опалило и ваши лица, и ваши сердца. Идут в бой люди, бесконечно дорогие и близкие». И, глядя на нас, замполит думал о том, что еще долог и труден наш путь. Он только начинается, здесь под Львовом. И поведет нас теперь этот путь дальше, на запад. Разные города и реки будут мелькать под металлическими плоскостями самолетов. Будут впереди и победы, отчаянные и гордые, будут и поражения, и не каждый летчик домчится на своих крыльях до скованного фашистской свастикой Берлина. Но замполит твердо верил в горячее сердце каждого из своих однополчан: в их мужество, благородство и бесстрашие. «Спасибо вам, Ермаковцы! - тихо говорил замполит Андреев. - Спасибо Вам, сыны земли Советской!».

«27 июля Львов был освобожден. Большую роль в освобождении города сыграла 3-я гвардейская танковая армия и поддержка авиации 2-й Воздушной Армии».
(История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941-1945 гг).

30 июля армии 1-го Украинского фронта, при поддержке авиации 4-го бомбардировочного авиационного корпуса 2-й Воздушной Армии, форсировали реку Висла в районе города Сандомира и заняли плацдарм на ее западном берегу.

«Длительное время продолжались кровопролитные бои. Гитлеровцам, ценой больших потерь, все-таки удалось вклиниться в нашу оборону на 6-7 км. Усилиями 13-й армии и других соединений при поддержке авиации генерала С.А.Красовского, противнику был нанесен сокрушительный контрудар»
(операции Советских Вооруженных сил в Великой Отечественной войне).

Львовско-Сандомирская операция увеличила наш арсенал боевого и оперативно-тактического опыта на Сандомирском плацдарме. Наши летные экипажи научились метко поражать цели противника и держать его длительное время под напряжением.

Я со своим экипажем (штурман В.Гелета, стрелок-радист старшина Чертов) был направлен командиром 202-й дивизии генералом С.И. Нечипуренко в 6-й гвардейский бомбардировочный корпус дважды Героя Советского Союза генерала И.С.Полбина для получения опыта бомбометания с вертушки при замкнутом круге с 15 самолетов.

Сначала мы прошли программу на полигоне, под личным руководством и наблюдением генерала И.С.Полбина, а затем 26 и 27 августа 1944 года вылетали на Сандомирский плацдарм в составе 15 самолетов 162 ГБАП для уничтожения танков и войск противника в Кохуве и южнее Вымыслува. Высота бомбометания была 1200 м, вывод на высоте 250-300 м. Замыкался круг, дистанция самолет от самолета выдерживалась 300-400 м. Каждый экипаж выбирал цель. Прикрывали нас истребители полковника А.И.Покрышкина, ныне маршала авиации и трижды Героя Советского Союза. На высоте ввода в пикирование и на высоте вывода из пикирования производили по четыре захода с пикирования и пятый с горизонтального полета. В начале действий немцы вели интенсивный зенитный огонь, а к концу действия ЗА прекращались полностью - немцы не выдерживали, бросали технику и убегали, чтобы куда-нибудь спрятаться, чтобы не слышать и не видеть этого ада.

За время боевых вылетов на Сандомирский плацдарм я получил высокую оценку моих боевых действий от самого генерала И.С.Полбина. Кроме того, экипаж отработал ведение огня по противнику при выводе из пикирования, что было очень эффективно, так как противник длительное время находился под воздействием пулеметного огня и бомбовых ударов.

Вскоре фашистские войска оставили Сандомирский плацдарм и отступили дальше на запад, к Ченстохову и Кракову.