Ржевско-Брянская операция

Большинство летного состава 803-го полка боевого опыта не имело, в результате чего при выполнении боевых заданий мы несли потери. Так, например, в момент нанесения бомбардировочного удара по скоплению танков и живой силы противника в г. Ржеве, который был прикрыт сильным ЗА и истребителями «М-109», бомбардировщики вылетали без прикрытия своих истребителей. Ведущие группы противозенитного маневра не производили, а при выходе из зоны зенитного огня не успевали смыкать группы для отражения атак истребителей противника, то есть шли на верную гибель.

Был случай, когда командир полка майор Никитин повел первую авиаэскадрилью на истребительный аэродром противника, совхоз Дугино, где находилось до 40 истребителей «М-109», без сопровождения своих истребителей. Перед бомбардировщиками стояла сложная и ответственная задача - уничтожить истребители врага на аэродроме. Командиру полка подсказывали, что эта задача невыполнима в дневных условиях, а если все-таки ее выполнять днем, то необходимо производить полет на низкой высоте, маскируясь лесными массивами, и только перед целью резко набрать высоту для нанесения бомбового удара. Тогда эта задача была бы выполнена с минимальными потерями, и даже могло бы быть так, что потерь бы вообще не было. Но командир все же решил идти на заданной высоте (2500м) при отличной видимости.

Истребители противника заметили идущую группу на большом удалении от аэродрома, сообщили своим истребителям о приближении бомбардировщиков, стали наращивать свои силы для атаки и уничтожения бомбардировщиков. В результате атак было сбито семь бомбардировщиков, в том числе и командир полка, который не долетел до цели 10 км. Левый ведомый, капитан Смирнов, увидел, что осталось всего два экипажа, и перевел свой самолет на бреющий полет, затем так поступил и второй экипаж. Они вернулись на свой аэродром и доложили о произошедшем.

Это была большая потеря для личного состава: смертью храбрых погибли в схватке с истребителями врага замечательные летчики, штурманы, стрелки, радисты, беспредельно преданные коммунистической партии и советскому правительству.

Астрахань. 2-ая АЭ. май 1942 г.

Причина потерь – зенитный огонь и истребители врага. Значит нужно отрабатывать противозенитный маневр бомбардировщиков, ведение воздушного боя групп с истребителями противника, выбирать наиболее выгодное направление полета к цели, высоту и выход на цель, организовывать тесное взаимодействие бомбардировщиков и истребителей прикрытия. Нельзя, чтобы наши советские люди неоправданно гибли сами и губили технику. А чтобы избежать излишних потерь, нужно владеть боевым опытом, нужны новые приемы и непрерывные поиски наилучших решений в вождении групп бомбардировщиков. Поэтому командир должен обладать личной храбростью и мужеством, учить своих подчиненных отваге и смелости, высокому летному мастерству. Учить бить врага не только силой оружия, но и силой разума и летного искусства. Действовать инициативно, смело, уверенно, помня, что у советского летчика в резерве всегда есть непобедимая сила – высокий моральный дух.

Надо любить и ценить летчиков, умеющих технически грамотно эксплуатировать самолет. Надо самому мастерски, четко и красиво выполнять высший пилотаж. Обучать молодые экипажи активным боевым действиям, сложному искусству меткого поражения целей; обобщать опыт боев, вырабатывать наиболее рациональные приемы и способы нанесения ударов по врагу, исключая свои потери.

Бои становились все ожесточеннее. Враг подтянул большие силы к Ржеву. Он бросил в бой сотни танков и самолетов, десятки отборных дивизий. Напряженность фронтовой обстановки сказывалась и на жизни летчиков, которые не смотря на дождливую погоду, с рассвета и до поздней ночи громили противника и готовили самолеты к боевым вылетам последующего дня.

В связи с плохими метеоусловиями Ржевская операция приостановилась. А летный состав в июле 1942 года перебазировали на аэродром г. Тулы для ведения боевых действий на Брянском направлении, откуда проводили вылеты и наносили смертельные удары по скоплению фашистской техники и живой силы на переднем крае, которые были прикрыты сильным огнем ЗА и боражированием истребителями «М-109». Мы несли потери, так как вылеты производились без сопровождения нашей истребительной авиации.

Тогда погиб экипаж комиссара эскадрильи, капитана Хозяинова. Его самолет подожгли истребители врага и он с горящим самолетом врезался в гущу немецкой техники и взорвался. Комиссар Хозяинов погиб, как герой, за освобождение нашей Родины. В тот же день был сбит экипаж командира второй эскадрильи капитана Семенова, стрелок-радист был убит, а летчик и штурман получили сильные ожоги и были доставлены в госпиталь г. Тулы. Мой экипаж вел неравный бой на горящем правом моторе, с разбитым управлением самолета и выведенным из строя пулеметом Б.С. Штурман майор Игнатов в то же время получил ранение в правый бок и не мог вести бой с немецкими истребителями. Я также был ранен в голову и лицо, мне кровью залило глаза, и мой самолет потерял управление. Высота полета доходила до 300-400 метров. Вокруг был лес, покидать самолет на парашюте я не мог, потому что я как раз находился над территорией, занятой противником, и к тому же мне мешала малая высота. Я вытер кровь с глаз и увидел впереди среди леса площадку. В это время вражеский истребитель начал снова заходить на атаку, наверное, решил меня добить. И вдруг, на высоте 150-200 метров, он столкнулся с внезапно появившимся откуда-то нашим истребителем. Немецкий летчик погиб, а наш летчик, воспользовавшись парашютом, благополучно приземлился. Мой самолет с высоты примерно 60-80 метров начал переходить в пикирование, т.е. стал полностью неуправляем рулями с высоты. И тогда действие моих рук опередило мою мысль; неожиданно включаю тумблеры на выпуск посадочных щитков в тот момент, когда угол наклона самолета стал примерно 20-25 градусов. Как только посадочные щитки начали выходить, самолет стал поднимать нос, т.е. выходить из угла, и в это время земля, удар и все - мы сели! Я спросил экипаж: «Живы, здоровы. Быстро готовьтесь для выхода с самолета». В этот момент впереди по траншее побежали военные, я их видел плохо, так как кровь все еще заливала глаза. Я спросил у штурмана Игнатьева: «Звездочки у них есть на головных уборах?». Он сказал: «Есть». Значит это наши.

Оказалось, что мы приземлились на нейтральной полосе между немцами и нашими войсками. Солдаты нам показали, чтоб мы быстро шли в траншею, потому что сейчас немцы будут вести огонь, и, действительно, начался минометный обстрел. Только мы успели отойти метров 20, как одна из мин попала в наш самолет, и он взорвался. А для нас все обошлось благополучно. Солдаты по траншеям привели нас на КП дивизии. Нам оказали медицинскую помощь и рассказали, как шел воздушный бой. Солдаты говорили, мол, нам тяжело на земле, а вам вдвойне тяжелей. Страшно было смотреть, сколько горело самолетов, как летчики покидали самолеты на парашютах и, как большинство, приземлилось на территории, занятой противником, но мы надеялись, что их должен был спасти лес.

Подошел командир дивизии, генерал и сказал нам: «Хорошо, что вы попали в первую гвардейскую дивизию (бывшая сотая)». А я сказал ему, что сотая дивизия перед войной строила нам полевой аэродром восточнее Минска. «Да, это мы строили, вот мы и встретились с вами, правда в тяжелой обстановке, но ничего, скоро разобьем фашистов начисто, и будем встречаться в мирной обстановке, восстанавливать и строить новые города, заводы, колхозы, чтоб была счастливая жизнь нашему народу, который отдает самое дорогое – жизнь за свободу и независимость нашей Родины».

Через двое суток мы экипажем прибыли в свою часть на аэродром Тула, откуда нас послали на шесть дней в дом отдыха «Калуга», организованный первой воздушной армией, чтобы отдохнуть и залечить ранения, полученные во время воздушного боя.

В конце 1942 года 803-й полк был выведен из боевых действий. Я и штурман капитан Л. Гордеев были направлены в 797 бомбардировочный авиационный полк, в котором я вместе с Гордеевым принял первую авиаэскадрилью этого полка, который был полностью укомплектован материальной частью – самолетами «Пе-2» и летно-техническим составом. Командир полка Г. Быстров и замполит полка Никулин представили нас личному составу полка, а я детально ознакомился с летным и техническим составом 1-й эскадрильи. Меня интересовали вопросы: имеется ли боевой опыт летного состава, какой уровень летной подготовки летчиков, штурманов, имеет ли технический состав опыт в подготовке самолетов «Пе-2» к боевым действиям в зимних условиях.

Командиру надо знать, какой сложности задачи может выполнять летный состав, может ли технический состав обеспечить подготовку самолетов к напряженной боевой работе, а также быстро устранять повреждения самолетов от зенитного и пушечного огня истребителей противника.