Возвращение

Не могу не рассказать и еще об одном, произошедшем со мной особенном случае.

В январе 1943
эскадрилья, которой я командовал, получила боевой приказ нанести удар по аэродрому противника в районе Старобельска. Девять «Пе-2» поднялись в небо и легли на курс полета к цели. В моем экипаже были коммунисты штурман Алексей Гордеев и радист Василий Котлов — опытные отважные авиаторы. Метеоусловия этого дня: высота облачности 400-600 м, видимость 3-4 км. При перелете линии фронта в районе Н.Марковка на высоте 500 м я почувствовал, как в самолет ударил снаряд. Я посмотрел вперед, где была расположена цель, оценил воздушную обстановку и определил заход на боевой курс, затем дал указания экипажам занять боевые места для нанесения бомбового удара. В это время в кабину просочилась гарь дыма и самолет начал терять высоту. Я осмотрелся. Проверяя работу приборов, я заметил, что обороты правого мотора упали, и тяга мотора соответственно упала, поэтому самолет теряет высоту. Я тут же связался со своим заместителем капитаном Ф. Бурмаком и передал ему командование эскадрильей для выполнения боевой задачи.

Мы со штурманом капитаном Л. Гордеевым сбросили бомбы на колонну немцев, двигавшуюся по шоссейной дороге на Старобельск. Мной был выполнен разворот в сторону линии фронта, но самолет продолжал терять высоту и сделать что-либо, чтобы перелететь за линию фронта, было невозможно.

Лицом к лицу опасность воспринимается совсем иначе, чем со стороны. Поэтому я не испытывал чувства страха. Очевидно, его вытесняет интенсивная работа мозга и предельное нервное напряжение.

1-ая эскадрилья 797-го полка получает задание на вылет от своего командира С. Ермака.

С каждой минутой мотор слабел, лопасти правого винта уже еле-еле хватали воздух. Только что шарахавшиеся от нас немцы, теперь радовались, видя, что самолет вот-вот упадет. Отлетев подальше от шоссейной дороги, я плавно повернул самолет влево и стал искать, где больше снега, чтобы посадить самолет.

Как ты встретишь нас, земля, по-матерински или как мачеха? Внизу, как видно, был глубокий снег. Разве тут можно садиться? Правый мотор заклинило, винт остановился, а на левом моторе самолет продолжал резко терять высоту. Ну что ж, видно придется падать там, где застанет роковое мгновение. Перетянуть бы овраг, может там, за ним, и найдется ровная полянка?

На наше счастье, за оврагом действительно оказалась более ровная долина. Я дал команду экипажу приготовиться к вынужденной посадке: снять очки, затянуть привязные ремни, чтобы при ударе о землю максимально избежать повреждений. И мы упали только-только перетянув овраг, зарывшись в большой снежный сугроб. Он, словно подушка, смягчил удар: мы все втроем отделались одними ушибами. Взяли переносной пулемет и три диска патрон стрелка-радиста В. Котлова. Тут штурман заметил, что к нам бежит группа немцев. Но бла
ря тому, что мы выполняли задачу во второй половине дня, и уже наступили сумерки, немцы нас потеряли. Тогда мы по ручному компасу взяли курс строго на восток, движение наше было очень медленным, так как глубина сугробов местами была больше метра. К часу ночи мы попали на скирду соломы, где и решили отдохнуть, так как сил у нас почти не было. С рассветом пошли на восток и вскоре заметили на горизонте небольшой лес. Мы к нему подошли очень осторожно, но оказалось, что в этом лесу никого не было. На юго-западной окраине леса было несколько домиков. Эти дома принадлежали совхозу «Марковский».

Вскоре к колодцу, который находился на окраине леса, пришла за водой женщина. Это оказалась учительница деревенской школы Варвара Раевская, которая сообщила нам, что немцев у них нет, и приезжают они редко. И еще она сказала, что этой ночью у них были наши разведчики, которые обещали прийти завтра. Возможно, они смогут переправить нас через линию фронта. Мы согласились. В. Раевская привела нас к сестрам — Марусе и Наташе Дзюбы, где мы и остановились. Нас обсушили, накормили и мы всю ночь ждали наших «разведчиков», но так и не дождались. С рассветом нас перевели в другой дом. В течение дня мы готовились, чтобы с наступлением темноты уходить к своим войскам. Хозяйка дома готовила обед, а где-то часов в шесть вечера прибежал мальчик 5-6 лет и сказал: «Дяди, вас ищут немцы в том доме, где вы были вчера». Мы быстро оделись и, взяв с собой простыни вместо маскировочных халатов, ушли через овраг, в котором оказалось очень много снега. С большими трудностями мы выбрались, потеряли очень много сил, а в это время немцы бросали ракеты, искали нас, но мы к этому времени уже ушли на расстояние около двух километров. Оказалось, что в этой деревне среди наших людей были и предатели, которые сообщили немцам, что здесь прячут советских летчиков.

Суровое испытание уготовила судьба моему экипажу. Шли полем, пересекая овраги, и только ночью, а днем выкапывали яму в снегу и там сидели до темноты, меняя портянки с одной ноги на другую, чтобы не отморозить ноги. Так прошло семь дней. Питались снегом, так как ничего у нас больше не было и леса близко не было, в котором можно было бы питаться корой.

Много было пережито за это время. Были встречи с немецкими обозами и батареей, но нас выручило время
. Пурга и метели давали возможность уходить от врага. В момент перехода линии фронта нас преследовал враг, обстреливали с пулеметов, но бла
ря тому, что мы с равнины сразу попали в балку, трассы пуль шли выше нас, не причинив нам вреда. Когда перешли линию фронта и попали в хутор юго-западнее Марковки, мы пытались найти там что-нибудь поесть, ведь восемь дней кроме снега ничего не ели. Но ни у кого из жителей хутора еды не оказалось.

Выйдя на шоссейную дорогу, мы определили расстояние до деревни Россохватки: 3,5-4 км. Это был для нас самый длинный и трудный путь. По ходу справа заметили стояны от подсолнухов, на которых кое-где остались кружки. Мы с большой жадностью срывали их, откладывали про запас, и со страстным аппетитом ели, но глотать было очень больно, и в желудке была боль. Когда мы немного утолили голод кружками подсолнухов, тогда начали идти дальше. Было где-то десять часов вечера. В пять часов утра мы добрались до деревни Россохватки, то есть мы прошли путь в четыре км за восемь часов. Как видно силы у нас иссякли. Девять тяжелых суток длился этот трудный путь. Голодные, продрогшие, мы шли и поддерживали друг друга, чтобы не упасть. Когда же мы, наконец, увидели недалеко от себя хату с чуть светящимися маленькими окошками, то мы подумали, что, наверное, никогда не сможем до нее добраться. И все-таки мы добрались.

Хозяйка дома — колхозница Прасковья Ивановна Кирьян, которая, как оказалось, была родной сестрой маршала Советского Союза Еременко, увидев нас, троих бородачей, сначала испугалась, а затем помогла зайти в дом и в течение пяти суток отогревала и кормила нас со всей своей материнской заботой и вниманием. А мы за это время узнали, что наша воздушная армия базируется в г. Кантемировка, куда впоследствии мы и отправились, а затем добрались и в свой полк, в сою родную первую эскадрилью.

После увольнения в запас я встречался у себя дома с Прасковьей Ивановной Кирьян и чествовал ее как свою родную мать, которая подарила нам вторую жизнь. Бла
ря чему мы громили врага до полного его уничтожения в самом логове Берлина. И еще нам помогала перенести тяжелый и трудный путь книга «Как закалялась сталь» Н.Островского, который учил не терять стойкости духа, силы воли в минуты физического упадка сил, уметь мужественно переносить недуги. Мы, коммунисты, хорошо осознавали обязанность жить во имя победы над врагом, а коммунисты всегда выходили победителями, и это давало нам силы и помогало преодолевать любые трудности.

- Как же вы проскочили? - удивились жители Россохватки, - ведь здесь два дня назад проходил бой.
- Вероятно потому, что фашисты отступали в панике.

В ответ мы только улыбались. Нам теперь же было все равно, что происходило на этом участке.

Четырнадцать дней мы отсутствовали в полку. Этот срок вполне достаточный для того, чтобы перестать ждать возвращения экипажа и взять на память кое-что из личных вещей летчиков. Но этого никто не сделал, потому что все были уверенны, что командир эскадрильи С. Ермак, который дважды был сбит (под Смоленском и Брянском) и каждый раз возвращался в родной полк, и теперь приведет свой боевой экипаж домой.

На пятнадцатые сутки мы прибыли в родной полк, в свою первую эскадрилью. Я доложил командиру 202-й дивизии генералу С.И. Нечипуренко и командиру 797-го бомбардировочного авиационного полка полковнику Г. Быстрову о возвращении экипажа и готовности выполнить любое задание по уничтожению фашистской нечисти.

Командир дивизии приказал нам в течение пяти дней отдыхать и усиленно питаться. За это время я собрал и обдумал первые крупицы боевого опыта, мысленно прошел по тем местам, где летал эскадрильей. Почему мне так часто достается от врагов? Кажется, самолетом владею и вожу неплохо, никто в робости меня не может упрекнуть. В чем же дело? Говорят, чистая случайность!